Поднялся Федор, кланяясь государю, поблагодарил за слова лестные, заверил, что не посрамит отечество. Не видел царь, как глаза окольничего потемнели, словно былые воспоминания снова ожили в них, и дремавшая давно тревога проснулась, проложив на лбу новые морщины.

Три боярина неловко топтались в трактире Клыкова, озирались по сторонам, так и ожидая неприятностей со стороны лихих посетителей. Те вели себя без нахальства, ибо дан им был знак — господ не трогать, соблюдать дистанцию.

Клыков смотрел на гостей через специальную щелку, которую смастерил Федотка. Решив наконец, что выждал достаточно времени и показал просителям, кто здесь хозяин, купец вышел в зал и радостно приветствовал визитеров.

Бояре знали, что задолжали богатому купцу немалые деньги. Он обещал долг простить, если те найдут благовидный предлог передать ему пустующий дом Дормидонта Никифоровича, сгинувшего в песках времен.

Дела у купца шли хорошо, его уважали. Немалую известность принесло участие с Петром в поисках священной книги. С недавних пор он переселился из хором, устроенных в трактире, в большой и просторный дом в Острожье. Крепкий, сухой, просторный. Жить бы в нем да радоваться. Только все точила Клыка одна мысль. Не давала покоя. Вдруг осталась в особняке Дормидонта Никифоровича крошечная подсказка свирепого бога Суховея, как вернуться домой.

Клыков поговорил то с одним купцом, то с другим боярином. Потряс своих должников, посулили им золотые горы и прощение всех немалых долгов. Лукавые бояре нашли лазейку и теперь примчались на самую окраину, чтобы сообщить радостную новость. Поломавшись и посомневавшись для приличия, Григорий уже потирал от радости руки, предвкушая, как развернется в прекрасных хоромах.