Только дерево другое, да и человек изменился за прошедшие нелегкие годы. Прислонившись плечом к дубу, стоит Федор Адашев, по-прежнему высокий, крепкий, широкоплечий мужчина, волосы его, по-прежнему густые, поседели, в бороде появились белые нити, как будто вьюга, пролетая мимо, тряхнула пальцами, да и оставила нетаявшую изморозь.

Но взгляд его был также тверд, проницателен, лишь суровости прибавилось, рваный шрам, пересекающий щеку, напоминал о давнем происшествии. Любил он это место, помнил время, когда дубок был еще очень молодым и тонким. Однако, не часто удавалось вырваться сюда. Вот и теперь нужно было спешить, — дела неотложные не давали покоя.

Он явился во дворец по приказу царя и, видя стольника, скатившегося по крыльцу и размахивающего руками, чтобы поторопить посетителя, направился за ним. Государь принял Федора в небольшой комнате, где встречался с особо приближенными, чтобы выслушать их мнение или отдать распоряжения.

Адашев при виде молодого правителя вновь подивился его красоте, стройности фигуры, обаятельности улыбки. Густые волосы и усы, орлиный нос, крупные глаза — все создавало впечатления значительности, истинно царского величия. Вошедший низко склонился, но Иван махнул рукой, указывая сесть напротив.

Исполнив приказание, Адашев внимательно смотрел на Государя, ожидая, пока тот заговорит. Царь, приветливо улыбаясь, сказал:

— Как всегда, рад видеть тебя, Федор. Вот уж в ком не ожидаю ни предательства, ни небрежения долгом своим.

Адашев попытался заверить царя в своей преданности, но тот не дослушал.

— Вызвал тебя по делу, ибо службой твоей доволен, как доволен был и отец мой, князь Василий. Правитель османов, Сулейман, великую власть обрел над разными народами. Среди королей европейских тоже уважением пользуется. Негоже нам в стороне стоять, русское государство поважнее многих иных будет, а потому пристало нам наладить с Сулейманом дипломатические отношения, равноправных сторон, но отнюдь не вассальные. Готовится сейчас в Стамбул посольство. Когда думали, кому его возглавить, многие твое имя называли, хоть я и молчал до времени, хотел других послушать. О том, что это ты будешь, уже давно решено — человек ты верный, надежный, осмотрительный. Важно и то, что однажды такую миссию уже успешно выполнил.